Убить репродуктор

28 июня в Казахстане отметили День работников средств массовой информации. Одни получили награды и сертификаты на квартиры из рук президента, других после праздника ждут продолжения судебных процессов. Пока официальные власти говорят о свободе слова и плюрализме мнений, независимая журналистика все больше превращается в профессию повышенного риска. Подробности – в материале «Ферганы».

Семеро на скамьях подсудимых, один соскочил

Только в Алматы одновременно в разных судах сегодня рассматриваются семь дел против четырех журналистов и трех общественников-блогеров. На подходе — еще одно. Такой вал судебных преследований отражает общее состояние журналистики в Казахстане: для тех немногих, кто до сих пор работает независимо, профессия все больше превращается в минное поле.

15 июня был взят под стражу главный редактор старейшего информационного агентства КазТАГ Амир Касенов. Ему еще с конца прошлого года вменяют «классическую» для Казахстана 274-ю статью Уголовного кодекса «Распространение заведомо ложной информации». Уголовное дело было возбуждено по заявлению руководства финансового холдинга Freedom Finance, принадлежащего миллиардеру с российскими корнями Руслану Турлову.

В отношении директора КазТАГ Асета Матаева аналогичные обвинения впоследствии были сняты, однако почти сразу против него возбудили новое, весьма необычное дело — по статье о хулиганстве. Впрочем, и этот сюжет принял неожиданный оборот: после трех месяцев домашнего ареста Матаева самого признали потерпевшим.

Амир Касенов. Фото с сайта kaztag.kz

В распространении заведомо ложной информации обвиняют и двух алматинских блогеров. Адилетхану Молдахану вменяют публикацию высказываний одного из его респондентов о том, что двое высокопоставленных сотрудников полиции, впоследствии уволенных, якобы «крышевали» представителей золотой молодежи во время их опасных гонок по улицам Алматы. Элмар Уахит (Эльмар Хусаинов) неоднократно резко высказывался о различных представителях власти и элиты, однако в рамках данного уголовного дела официальным потерпевшим признан министр юстиции Ерлан Сарсембаев.

Мэтр казахстанской журналистики, создатель и автор YouTube-канала «Гиперборей» Вадим Борейко оказался ответчиком по иску строительной компании, предположительно аффилированной с одним из крупных застройщиков. При этом в своих сюжетах Борейко лишь дословно цитировал недовольных соседним строительством жителей, а также бывшего акима (мэра) Алматы. Однако все претензии были предъявлены исключительно журналисту. Более того, сразу после получения искового заявления суд заблокировал Борейко все банковские счета.

Вадим Борейко. Скриншот из видео

До стадии судебных прений дошло и дело по статье 274 в отношении общественной деятельницы Айжан Мамешовой, рассказавшей о «шахерах-махерах» и общей ситуации в одном из детских домов Алматы. При этом Мамешова опиралась не только на свидетельства бывших воспитанников учреждения, но и на результаты официальных проверок.

На 2 июля назначено рассмотрение по существу уголовного дела в отношении главного редактора стремительно вошедшего в число топов интернет-издания Orda.kz Гульнар Бажкеновой. Помимо обвинений в распространении заведомо ложной информации — по имущественному спору и в связи с публикацией о сотруднике правоохранительных органов, — ей также вменяют незаконное предпринимательство и растрату вверенного чужого имущества. С декабря прошлого года журналистка находится под домашним арестом.

Отдельного внимания заслуживает дело журналистки Александры Алеховой. Ей вменили незаконное распространение персональных данных при освещении конфликта между владельцами рынка и торговцами. В своей публикации Алехова дала характеристику одной из наиболее активных представительниц арендаторов, опираясь на сведения из судебного кабинета и полицейской сводки. Примечательно, что ранее по этому же обвинению был приговорен к трем годам условно журналист Олег Гусев, который в своем материале лишь сослался на публикацию Алеховой — в тот момент она сама еще не являлась фигурантом уголовного дела.

Так как в Казахстане блогеры в части ответственности приравнены к журналистам, а прав фактически нет ни у тех, ни у других, то можно считать, что только в отдельно взятом городе в ожидании приговоров находятся восемь работников медиасферы.

В своем ежегодном Индексе свободы прессы «Репортеры без границ» — организации, которая за многие годы заслужила репутацию одного из наиболее авторитетных источников в этой сфере, — отвели Казахстану 149-е место из 180 стран. Впервые республика оказалась ниже Узбекистана, занявшего 147-ю строчку. Это не означает, что ситуация со свободой слова в Узбекистане заметно улучшилась: скорее, она стремительно ухудшилась в Казахстане.

274-я, проклятая, и другие ограничители

В конце апреля небольшая группа журналистов провела пресс-конференцию, обратившись к президенту Касым-Жомарту Токаеву с призывом пересмотреть статью 274 Уголовного кодекса. Подобные обращения к высшему руководству звучали и раньше, однако всякий раз власти ограничивались обещанием «подумать».

«Данный вопрос становится особенно актуальным в свете многочисленных фактов привлечения к уголовной ответственности журналистов, редакторов и блогеров, вина которых не доказана, но которые уже фактически наказаны невозможностью продолжать свою профессиональную деятельность», — заявили участники пресс-конференции.

С аналогичной рекомендацией к Казахстану выступил и Совет ООН по правам человека. В своих выводах по итогам Универсального периодического обзора, опубликованных в июле 2025 года после рассмотрения национального доклада Казахстана, Совет также призвал пересмотреть применение статьи 274.

Впрочем, если обратиться к статистике Генеральной прокуратуры, ситуация выглядит не столь драматичной. В 2026 году было возбуждено 21 уголовное дело по статье 274, до суда дошли лишь два, тогда как 31 дело (с учетом производств прошлых лет) было прекращено. В 2025 году зарегистрировали 61 такое дело, до суда также дошли только два, а 61 производство (с учетом ранее возбужденных дел) было прекращено.

Однако здесь важны нюансы: во-первых, статья 274 применяется преимущественно к крайне узкому кругу журналистов и блогеров, которые принципиально не вписались в государственный тренд всеобщего одобрения. Во-вторых, само уголовное преследование становится наказанием: чтобы не лишиться свободы, журналисты вынуждены либо отказаться от своей профессиональной позиции, либо месяцами, а порой и годами жить в состоянии правовой неопределенности. И, наконец, самое важное: вынесение обвинительного приговора автоматически влечет дополнительные запреты — на журналистскую и общественную деятельность, а также на публикации в социальных сетях.

«Я, Омарова Ботагоз Кошкинбаевна, являясь официальным журналистом, членом Союза журналистов Казахстана, настоящим официально опровергаю сведения, распространенные мною относительно деятельности ТОО «ВД Строй-Инжиниринг» и его директора Усимбекова А.Е. (...) Указанные сведения не соответствуют действительности. Я признаю, что пренебрегла принципами достоверности, объективности и беспристрастности, а также основными принципами журналистики, закрепленными в Законе «О масс-медиа». В большей степени мною двигало желание привлечь новых подписчиков и подогреть интерес к теме у имеющейся аудитории», — такой пост появился 22 мая в Telegram-канале журналистки Ботагоз Омаровой. До публичного признания вины она два месяца провела под домашним арестом, а после — дело было прекращено.

При этом сайты радио «Азаттык» и Azattyq Asia, также опубликовавшие материалы о деятельности того же ТОО, с мая — сразу после выхода публикаций — остаются по-прежнему недоступными на территории Казахстана.

Вообще статья 274 — о распространении заведомо ложной информации — появилась словно черт из табакерки (она была введена в Уголовный кодекс Казахстана в 2014 году – прим. ред.). В тот период журналистское, правозащитное и экспертное сообщество добивалось декриминализации статьи о клевете. Поэтому многих удивило, что государство неожиданно и без особого сопротивления согласилось на этот шаг. Позже стало ясно, что у него был заготовлен другой инструмент.

Одним из первых по новой статье был осужден алматинский общественный деятель Альнур Ильяшев. В июне 2020 года он получил три года ограничения свободы за три критико-сатирических публикации о деятельности правящей партии «Нур Отан» (позднее — «Аманат», ныне в составе «Адилета»).

С тех пор статья 274 применяется все шире. При этом следственные органы, как правило, не утруждают себя доказыванием ни «ложности» распространенных сведений, ни того, что обвиняемый заведомо знал об их недостоверности. Между тем именно эти два признака являются обязательными элементами состава данного преступления.

Впрочем, нельзя сказать, что и другие статьи, традиционно применяемые против журналистов и общественных активистов, ушли в прошлое. Когда требуется более суровое преследование, в ход идут обвинения в «разжигании розни» (по этой статье осужден Мирболат Мырзатайулы), «финансировании экстремистской деятельности» (Думан Мухаммедкарим), «заведомо ложном доносе» (Данияр Адилбеков) или «вымогательстве» (Махамбет Абжан, Дамир Кушеев и Руслан Каримов). Впрочем, в последних случаях следует оговориться: сами блогеры нередко давали повод для претензий, поэтому утверждать, что обвинения были полностью беспочвенны, было бы некорректно.

Для менее «тяжелых» отступников существует и более мягкий вариант. Несколько аналогов статьи 274 содержатся в Кодексе об административных правонарушениях и особенно активно применялись во время пандемии. Выбор между административным и уголовным преследованием во многом остается на усмотрение стороны обвинения. «Клевета» как административное правонарушение чаще используется в регионах, когда публикации затрагивают интересы местного руководства.

Айдос Садыков. Фото из соцсетей

Особняком в этом ряду стоит руководитель YouTube-канала «Басе» Айдос Садыков. В отличие от других журналистов и блогеров, подвергшихся уголовному преследованию, он был убит в Киеве два года назад. По данным следствия, преступление было совершено при участии двух граждан Казахстана.

В годы правления первого президента Нурсултана Назарбаева «красных линий» тоже было немало. Их очерчивали президентское окружение, министры, депутаты, высокопоставленные силовики, крупный бизнес. Однако журналисты и общественные активисты регулярно переступали эти границы, понимая, что рискуют свободой, а порой и жизнью.

Сегодня ситуация изменилась. «Красные линии» проходят уже практически повсюду — их может провести даже условный председатель колхоза. И желающих перейти «за ленту» становится все меньше.

Многое зависит еще от личности, и от региона. Так, в 2023 году редактор онлайн-издания Pravo.kz Сабыр Макажанов из Талдыкоргана проиграл суд местной чиновнице из-за публикации, основанной на официальной информации городской прокуратуры. А в апреле этого года в Туркестанской области троих блогеров привлекли к административной ответственности лишь за пересказ сюжета государственной телекомпании о руководителе областного департамента санитарно-эпидемиологической службы, которого подозревали в получении взятки.

Сейчас в условиях повсеместной правовой вакханалии ни законы, ни логика не имеют никакого значения.

О хорошем: госзаказ и «раздача слонов»

Справедливости ради, все вышесказанное касается лишь 5–10 процентов казахстанских СМИ и блогосферы. Остальные продолжают работать во вполне комфортных условиях и также считают себя журналистами.

По состоянию на 2025 год в Казахстане было зарегистрировано 4854 средства массовой информации. Сколько из них реально продолжают работать сегодня, сказать трудно. При этом общественную повестку формируют от силы два-три десятка редакций, примерно половину из которых можно отнести к независимым и, соответственно, наиболее уязвимым для давления.

Полностью государственные телеканалы, радиостанции и печатные издания составляют сравнительно небольшую часть медиарынка, но именно у них практически не возникает проблем с существованием. До сих пор в газетных киосках можно встретить издания, которые, казалось бы, давно должны были исчезнуть. Однако найти ссылки на их публикации в общественной дискуссии практически невозможно. Создается впечатление, что они продолжают выходить скорее по инерции, существуя в собственном информационном пространстве.

В то же время государство не оставляет без поддержки ни эти СМИ, ни ряд крупных негосударственных изданий. Основой их финансовой устойчивости остается система государственного информационного заказа.

Недавно «Правовой медиа-центр» попытался через суд выяснить, сколько бюджетных средств государство тратит на поддержку СМИ, освещающих его информационную политику. Безрезультатно. Выяснилось, что эти сведения отнесены к информации «для служебного пользования».

«По-моему, это совершенно вольная трактовка законодательства в свою пользу. Если следовать логике Министерства культуры и информации, можно засекретить вообще любые сведения о бюджетных расходах. Тогда для чего существуют Конституция и Закон «О доступе к информации»?» — недоумевала руководитель организации Диана Окремова.

Между тем еще два года назад эти данные не были закрыты. Тогда объем государственного информационного заказа составлял почти $130 млн.

У системы госзаказа есть и обратная сторона. Финансовая зависимость неизбежно порождает самоцензуру и постепенно подрывает доверие аудитории. Даже известные независимые прежде редакции, оказавшись в орбите государственного финансирования, со временем начинают напоминать стилизованную газету «Правда». Это хорошо заметно по падению интереса аудитории — достаточно сравнить посещаемость их сайтов до и после перехода на государственный заказ.

Впрочем, взамен редакции получают финансовую стабильность. А приятным дополнением становятся государственные награды, премии и ежегодная «раздача слонов» ко Дню работников средств массовой информации, который отмечается 28 июня.

Фото пресс-службы Акорды

Уже по сложившейся традиции на церемонии, посвященной Дню работников средств массовой информации, президент Касым-Жомарт Токаев объявил, что еще 66 сотрудников СМИ получат квартиры от имени государства. Примерно столько же журналистов становились обладателями государственного жилья и в предыдущие годы. То, что в большинстве западных редакций даже приглашение на концерт считается потенциальным конфликтом интересов, — проблема самого Запада. В Казахстане подобная практика не вызывает заметных противоречий ни с официальной этикой, ни с профессиональными стандартами, принятыми в отрасли.

«В Казахстане созданы все условия для плюрализма мнений, законодательно закреплены свобода слова и запрет на цензуру. Однако свобода не имеет ничего общего со вседозволенностью. Всем, кто пытается манипулировать общественным мнением, используя медиасферу в корыстных интересах, пора усвоить простую аксиому: ваши права заканчиваются там, где начинаются права и человеческое достоинство другого гражданина», —заявил президент на встрече с представителями «четвертой власти» накануне их профессионального праздника.

Судя по всему, собравшиеся этот сигнал поняли и приняли. А тех, кого власти относят к числу «манипуляторов», уже с понедельника ждут очередные судебные заседания — как это все чаще происходит в последние годы, практически без публичной поддержки коллег по цеху.