От Находки до Персидского залива

Президент Ирана Масуд Пезешкиан предложил создать формат «СНГ+1» — постоянный механизм диалога Тегерана со странами Содружества. С такой инициативой он, как сообщила газета Tehran Times, выступил 9 октября на заседании Совета глав государств СНГ в туристической зоне «Аваза» в Туркменистане.

Практическое значение предложения пока невелико: за 35 лет, к юбилею которых и был приурочен саммит, Содружество так и не стало ни общим рынком, ни союзом с жёсткими институтами. Но для Ирана, который, как напоминает газета The Daily Star, с конца февраля находится в состоянии войны с США и Израилем, это ещё одна площадка на постсоветском пространстве, а для СНГ — возможность показать, что к нему тянутся внешние партнёры.

Также важно для Тегерана и другое направление — Евразийский экономический союз. С ним у Ирана уже действует соглашение о свободной торговле, Иран получил статус наблюдателя в организации и публично заявил о стремлении к полноправному членству. Если этот сценарий когда-нибудь реализуется, ЕАЭС впервые выйдет за границы бывшего СССР, его население увеличится почти наполовину, а пространство Союза протянется от Находки до Персидского залива.

Зачем Ирану СНГ

Пезешкиан приехал на саммит как специальный гость Туркменистана, председательствующего в Содружестве, и, как сообщил МИД Туркменистана, впервые участвовал во встрече лидеров СНГ. Среди направлений будущего формата «страны СНГ + Иран» он назвал торговлю, энергетику, транспорт, инвестиции, добычу полезных ископаемых, технологии, водное хозяйство и экологию, туризм, научные и культурные связи. О вступлении Ирана в Содружество речь не идёт: Тегеран предлагает именно внешний формат взаимодействия.

Сама рамка для такого участия появилась недавно. Формат «СНГ плюс» предложил президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев на саммите в Москве в октябре 2024 года, напоминало агентство БелТА. Год спустя, 10 октября 2025 года, главы государств утвердили его в Душанбе как платформу для сотрудничества Содружества с другими странами и организациями, следует из решения, опубликованного Исполкомом СНГ. Показательно, как задачу формата объясняли при подготовке документа. Заместитель генсека СНГ Нурлан Сейтимов, как писало агентство 24.kg, говорил о «продвижении положительного имиджа Содружества на мировой арене» и расширении связей с ООН и региональными организациями.

Лидеры стран СНГ и Ирана. Фото из соцсетей организаторов

Эта формулировка точно описывает политическую сторону происходящего. По глубине интеграции СНГ остаётся рыхлой конструкцией. В нём действует договор о зоне свободной торговли 2011 года, но нет наднационального экономического регулятора, общей таможенной территории, единого внешнего тарифа и общего рынка труда, а участники сохраняют гораздо больше свободы, чем в ЕАЭС. Содружество работает прежде всего как площадка для политического диалога и отраслевой координации — от безопасности до транспорта и гуманитарных связей.

Для Ирана этого может быть достаточно. Формат даёт Тегерану ещё один канал работы одновременно с Россией, Центральной Азией, Азербайджаном и Арменией и вписывается в его политику последних лет: членство в ШОС и БРИКС, сближение с Москвой и азиатскими столицами. Война придаёт этому практический смысл.

Пока сохраняется американская морская блокада иранских портов, сухопутные и каспийские маршруты на север становятся для Тегерана особенно важными.

Для Москвы интерес Ирана к СНГ важен прежде всего символически. Постсоветские структуры давно теряют участников: Грузия вышла из Содружества ещё в 2009 году, а Молдавия, как заявил её министр иностранных дел Михай Попшой, перестанет быть членом СНГ 8 апреля 2027 года. На этом фоне интерес крупного государства, никогда не входившего в СССР, позволяет демонстрировать движение в обратную сторону, пусть пока на уровне политической картинки.

Экономический интерес Ирана лежит в другой плоскости.

ЕАЭС: от временного соглашения к свободной торговле

Договорные отношения Ирана с ЕАЭС начались 17 мая 2018 года, когда стороны подписали временное соглашение, ведущее к образованию зоны свободной торговли. Оно вступило в силу 27 октября 2019 года и давало льготы лишь по ограниченному перечню товаров, уточняет Евразийская экономическая комиссия.

Товарооборот Ирана с Союзом, как подсчитала ЕЭК, вырос с $2,4 млрд в 2019 году до $6,2 млрд в 2022-м. Объяснять весь рост одним соглашением было бы неверно: на динамику влияли цены, санкции и перестройка внешней торговли России. Дальше рост не был линейным: в 2023 году товарооборот, как писало издание BM.GE со ссылкой на ЕЭК, снизился до $5,2 млрд, а в 2024-м, как сообщал председатель коллегии ЕЭК Бакытжан Сагинтаев, составил $5,9 млрд.

Тем не менее стороны пошли дальше. 25 декабря 2023 года в Санкт-Петербурге было подписано полноформатное соглашение о свободной торговле, вступившее в силу 15 мая 2025 года. Оно отменяет пошлины примерно на 90% товарной номенклатуры, на которую приходится около 95% взаимной торговли, указывает Министерство экономики Беларуси. Средняя ставка иранской пошлины на товары из ЕАЭС, как сообщила ЕЭК, снизилась с 20% до 4,5%. Главными выгодоприобретателями вице-премьер России Алексей Оверчук, как писало агентство «Интерфакс», называл экспортёров проката, железорудного сырья, труб, цветных металлов, бумаги, зерна и растительных масел. Иран, в свою очередь, расширил доступ своей сельскохозяйственной и промышленной продукции на рынки России, Казахстана, Беларуси, Армении и Кыргызстана.

Пезешкиан и Путин. Фото Sergey Bobylev / EPA / SPUTNIK

Следующий шаг Тегеран сделал ещё до вступления нового соглашения в силу. В мае 2024 года Иран запросил статус наблюдателя, и 26 декабря того же года Высший Евразийский экономический совет его предоставил, сообщало агентство БелТА. Наблюдатель может по приглашению присутствовать на заседаниях органов Союза и получать неконфиденциальные документы, но права участвовать в принятии решений у него нет.

Летом 2025 года Тегеран заговорил о большем. Первый вице-президент Мохаммад Реза Ареф, отправляясь на заседание Евразийского межправительственного совета в Чолпон-Ате 14–15 августа, заявил, что правительство работает над механизмами, которые откроют путь к постоянному членству Ирана в Союзе, передавал телеканал Press TV. При этом сам Ареф, как писало издание Iran News Daily, признавал, что вступить в экономический союз сложнее, чем в политическую или культурную организацию. Официального процесса вступления нет, Иран остаётся наблюдателем, и говорить о скором расширении ЕАЭС оснований нет. Но сама идея уже звучит на уровне руководства страны.

От Находки до Персидского залива

Масштаб возможного расширения несопоставим с предыдущим: в 2015 году в Союз вошли Армения и Кыргызстан, где сейчас в сумме живёт около 10 млн человек. В пяти странах ЕАЭС, как следует из статистического сборника ЕЭК, проживает около 186 млн человек. Население Ирана, как следует из оценки ООН, превышает 93 млн, хотя Статистический центр Ирана называет цифру около 87 млн. Вместе это — 270–280 млн человек.

Меняется и география. Россия выводит ЕАЭС к Тихому океану, Иран вывел бы его к Персидскому заливу и Оманскому морю. Главный практический смысл такой конфигурации связан с транспортом.

Иран давно стремится стать южным маршрутом для России и Центральной Азии: через его территорию проходят ветки международного транспортного коридора Север — Юг. Восточная связывает Казахстан с Ираном железной дорогой через Туркменистан, западная идёт через Азербайджан, ещё одно направление проходит по Каспию.

До бесшовной системы далеко. Западная ветка зависит от Азербайджана, восточная — от Туркменистана, а на территории самого Ирана остаётся разрыв: 162-километровый участок Решт — Астара до сих пор не построен. Подписание исполнительного контракта на его строительство из-за боевых действий перенесли на конец 2026 года, сообщил «Коммерсантъ» со ссылкой на посла Ирана в России Казема Джалали. Южные порты, ради которых и строится коридор, сейчас находятся под американской блокадой. Поэтому формальное вступление Ирана не создало бы автоматически единого транспортного пространства.

Но значение южного направления для Союза оно резко повысило бы. Иранские порты стали бы инфраструктурой государства-члена, а развитие маршрутов к Персидскому заливу превратилось бы из сотрудничества с внешним партнёром во внутреннюю задачу объединения.

Что даст полное членство

Выгодный торговый режим у Ирана уже есть, поэтому главный вопрос в том, что членство добавит к нынешней зоне свободной торговли. Добавить оно может немало. ЕАЭС предусматривает свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы, а граждане государств-членов могут работать в других странах Союза без разрешений на работу. Для страны с почти 90-миллионным населением это совсем другой уровень интеграции. Тегеран получил бы право голоса при принятии решений и вошёл бы в общую систему технического регулирования, таможенного законодательства и внешнеторговой политики.

Министр промышленности, рудников и торговли Ирана Мохаммад Атабак и министр по таможенному сотрудничеству ЕЭК Руслан Давыдов. Фото dknews.kz

Есть и энергетическое измерение. Иран обладает одними из крупнейших в мире запасов нефти и газа, и в одном объединении с Россией и Казахстаном оказались бы три крупных производителя углеводородов. Это открывает возможности для своповых поставок, нефтехимии, электроэнергетики и транспорта, но не отменяет того, что все три страны конкурируют за часть одних и тех же рынков.

Ещё сложнее вопрос регулирования. Иран десятилетиями строил экономику в условиях санкций, валютных ограничений, большой роли государства и собственной тарифной защиты. Членство потребует переписать значительный массив законодательства и принять общие правила, включая единый внешний тариф.

Наконец, санкционный риск. Россия и Беларусь сами находятся под масштабными западными ограничениями, но Казахстан, Армения и Кыргызстан гораздо теснее связаны с международной финансовой системой. Более глубокая интеграция с Ираном увеличит число операций, в которых банкам и компаниям придётся учитывать американские и европейские санкции и угрозу вторичных ограничений. Война делает этот риск острее: Вашингтон, как пишет издание Gulf News, продолжает вводить санкции против сетей, перевозящих иранскую нефть.

Нужно ли Ирану вступать

Нынешнее положение Тегерана и так выгодно: свободная торговля почти по 90% товарных позиций, статус наблюдателя, работа с ЕЭК, совместные транспортные проекты и при этом собственная торговая и валютная политика. Членство дало бы больше прав и более глубокий доступ к общему рынку, но ценой принятия значительной части правил Союза. Решение потребует согласия всех пяти участников ЕАЭС, официальной процедуры и адаптации законодательства, поэтому между заявлениями Арефа и реальным вступлением может пройти много времени.

Здесь и видна разница между двумя иранскими направлениями. СНГ даёт Тегерану удобную политическую трибуну, а Содружеству и Москве — повод показать, что евразийские структуры привлекают партнёров за пределами бывшего СССР даже тогда, когда собственные участники их покидают. В ЕАЭС речь идёт о другом масштабе: свободная торговля уже действует, статус наблюдателя получен, о намерении вступить заявил первый вице-президент.

Если этот шаг когда-нибудь будет сделан, ЕАЭС впервые примет государство за пределами бывшего СССР, увеличит население почти наполовину и выйдет к Персидскому заливу. Тогда формула «от Находки до Персидского залива» перестанет быть политической метафорой и станет описанием границ Союза. Пока же её судьба зависит не только от переговоров в Москве и Тегеране, но и от того, чем закончится война вокруг Ирана.