Мне/Нам есть куда расти

Президент Шавкат Мирзиёев и блогеры. Фото из Телеграм-канала Комила Алламжонова

Десять лет назад в российском «Бизнес-журнале» была опубликована статья генерального директора «Лаборатории Касперского» Евгения Касперского, в которой он сформулировал роль блогеров в РФ. «Блоги и блогеры стали неотъемлемой частью нашей жизни. А после того как собственный блог завел президент (на тот момент пост главы государства занимал Дмитрий Медведев. – Прим. «Ферганы»), даже чиновники обнаружили, что «блогеры тоже люди», – написал предприниматель.

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, насколько известно, блогов, как и аккаунтов в соцсетях, не заводил. Зато в прошлом году он сфотографировался с блогерами и разрешил им сделать с собой селфи на открытии музыкального фестиваля «Шарк тароналари» в Самарканде. А если сам глава государства общается с независимыми журналистами, то хокимам (главам администраций) всех мастей просто необходимо обратить внимание на тех, чьи публикации читают и комментируют.

Селфи блогеров с Шавкатом Мирзиёевым. Фото со страницы Xushnudbek.uz

Впрочем, еще до исторического фото, как его охарактеризовал популярный в Узбекистане блогер Хушнудбек Худойбердиев, на авторов личных сообщений в Сети начали обращать внимание как аудитория, так и власти. Два-три года назад публикации в Facebook и Telegram понемногу стали обретать силу, превращаясь в первоисточники новостей, поводы для расследований и запросы к парламентариям и чиновникам.

9 марта администраторы Telegram-канала «Потребитель.уз» провели опрос, чтобы выяснить, где узбекистанцы чаще читают новости. Оказалось, что большинство респондентов (385 ответивших) получают информацию о повестке дня из соцсетей. Этот вариант лидирует с приличным отрывом. На второй позиции – Telegram-каналы (262), которые ненамного опередили интернет-СМИ (235). Телевидение не набрало и 50 голосов, а печатные газеты и радио – даже десяти. Добавим, что если частные узбекские ТВ-каналы еще как-то держатся на плаву за счет развлекательных программ, турецких сериалов и спортивных трансляций, то государственное телевидение резко теряет популярность, о чем говорит тот факт, что не так давно произошедший сбой, из-за которого телевещание прервалось на целый час, не заметил практически никто.

Популярнее СМИ

Своей точкой зрения о роли блогеров в современном Узбекистане с «Ферганой» поделились администратор группы «Ташкент-Снос» в Facebook Фарида Шарифуллина и ведущий Telegram-канала Altman News Кирилл Альтман.

— Насколько сильна роль блогеров в современном Узбекистане? Прислушиваются ли к ним власти?

Фарида Шарифуллина: Я думаю, что роль блогеров в современном Узбекистане очень сильна, намного сильнее СМИ, потому что это, как ни крути, а глас народа. Блогеры всегда находятся в гуще событий. Любой человек, который оказался в какой-то интересной или тревожной ситуации либо наблюдает ее со стороны, может сразу опубликовать фото, видео, свой текст. Тут же, в Сети, есть возможность комментировать, распространять информацию. Блогер не скован какими-то правилами и условностями. В отличие от журналиста, он может писать что хочет, а главное — как хочет. Также, в отличие от журналиста, он может выражать свое собственное мнение и отношение, свои эмоции. А эмоции воздействуют намного острее. Опять же блогер, в отличие от журналиста, не связан форматом сообщения, языком и действует оперативнее. Власти к ним прислушиваются, видимо, в силу того, что блогеры создают резонанс, чаще всего отрицательный для властей. И потом, большинство авторов не имеют никакого дохода со своих блогов. Поэтому их трудно обвинить в проплаченности.

Кирилл Альтман: Блогеры, журналисты и многие другие работники СМИ стали действующей силой в современном Узбекистане. Власти, если и не всегда к ним прислушиваются в плане действий, но, я уверен на сто процентов, всегда мониторят и анализируют их деятельность. Что само по себе является высокой оценкой их работы.

Профессия или хобби?

Во многих странах мира блогер – это уже профессия, то есть род деятельности, который приносит доход. Доходы некоторых владельцев аккаунтов в Instagram и YouTube исчисляются цифрами с шестью нулями, причем в долларах или евро. Например, по данным Forbes, в 2019 году лидер по заработкам в YouTube американец Райан Каджи, которому не исполнилось и десяти лет, пополнил свой счет на $26 млн. Рейтинг узбекских блогеров никто не составлял, но известно, что рекламодатели активно используют популярные площадки. Скажем, в прошлом году Хушнудбек Худойбердиев объявил, что все деньги, полученные от рекламы на своем Telegram-канале, направит на оплату контрактов студентов из малоимущих семей. В итоге блогер оказал помощь более 60 учащимся. Вряд ли в Узнете доходы сопоставимы с мировыми или даже российскими, но акция Хушнудбека доказывает, что заработать в Сети реально. Государственный налоговый комитет уже пытался выяснить доходы блогеров, задумав обложить налогами тех, кто размещает в своих аккаунтах рекламу. Был даже прецедент с задержанием имеющего 300-тысячную аудиторию Азиза Ашурбаева, у которого сотрудники ГНК забрали личный телефон и сменили пароли страницы в Instagram. Но в итоге надавивших на блогера служащих уволили, а ГНК оставил «независимых авторов» в покое.

Кирилл Альтман. Фото из личного архива

— Для вас блогер — это хобби или уже профессия, которая может приносить доход?

Ф.Ш.: Для меня лично блог – это хобби, которое в последнее время стало настоящей работой, отнимающей много времени и сил. Но профессией она не стала, дохода никакого я с этого не имею. В нашей группе строго запрещена всякая реклама и никаких платных услуг не оказывается. Грантов тоже не получаем.

К.А.: Я предпочитаю называть себя больше журналистом, нежели блогером.

Блогеры вне закона

В России блогеров узаконили в 2014 году. Владельцев интернет-ресурсов с посещаемостью более трех тысяч человек в сутки обязали регистрироваться в Роскомнадзоре. По сути, популярных авторов приравняли к СМИ с соответствующими ограничениями: не публиковать недостоверную информацию, следить за неразглашением персональных данных и прочее. Надзорное ведомство при этом вело реестр активных блогеров, насчитав за три года более двух тысяч таковых (хотя, по данным независимых экспертов, в реальности их было гораздо больше). Но в 2017 году под давлением общественности «закон о блогерах» утратил свою силу.

В Узбекистане прошлым летом Агентство информации и массовых коммуникаций предложило прописать понятие «блогер» в законодательном акте, наделив интернет-авторов правами журналистов (проводить расследования, направлять запросы властям и прочее). Вместе с тем, судя по российскому опыту, закон ставил блогерам и некоторые ограничения. Несмотря на то что времени прошло немало, документ так и не был утвержден.

— Нужно ли «прописать» блогеров в законодательстве или это ограничит их свободу? А может, напротив, расширит их права?

Ф.Ш.: На мой взгляд, в Узбекистане не нужно прописывать блогеров в законодательстве, так как это ограничит их свободу. Вряд ли расширит их права. Я думаю, обычных правил, закрепленных в законодательстве, достаточно для регулирования деятельности блогеров. Я имею в виду все те положения, запрещающие распространять клевету, призывать к насильственным действиям против кого-либо или чего-либо, а также сеять всякого типа рознь.

К.А.: Насколько я понимаю, структуры, связанные с работой СМИ, этим уже занимаются. Я не уверен, что это кого-то ограничит в чем-то. Скорее, сделает работу более грамотной.

Бьют – значит что?

Как пелось в композиции группы «Чиж и К», «а тех, кто правду любит, гонят на родимой стороне». В этой фразе заключены неприятности для блогеров. В Узбекистане с блогерами чего только не случалось. В 2018 году правоохранительные органы арестовали сразу с десяток активных пользователей соцсетей, пишущих на религиозные темы. Их отпустили на свободу после 15 суток административного ареста, некоторым принудительно сбрили бороды.

Блогер Отабек Нуритдинов. Фото с сайта Upl.uz

Из последних событий наиболее резонансным стало задержание жителя Андижанской области Джурабека Кимизова. Официально ему предъявлено обвинение в мошенничестве, но его супруга уверена, что истинная причина возбуждения дела – критика в адрес местных властей, опубликованная блогером в соцсетях.

Известны и случаи избиения блогеров. Например, такой инцидент произошел с ташкентцем Отабеком Джураевым, пострадавшим за материалы о мошенничестве в Самарканде, а также с андижанским блогером Отабеком Нуритдиновым, раскритиковавшим открытый около мечети алкогольный магазин. Иногда правдорубам поступают угрозы от властей. Причем некоторые хамоватые хокимы не стесняются раздавать «словесные пощечины» при большом скоплении народа.

— Сегодня многие узбекистанцы не боятся поднимать острые темы, критиковать власть. Насколько вы, как блогер, как человек, обладающий правом на свободу слова, чувствуете себя в безопасности?

Ф.Ш.: Узбекистанцы разные: кто-то боится, а кто-то и не боится поднимать острые темы, критиковать власть. Чувствую ли я себя в безопасности? Ну… относительно, конечно. История моего сына показательна. В шесть секунд могут сотворить что угодно. По отношению ко мне лично применяют виртуальные меры: в Facebook я заблокирована на страницах Госкомитета по экологии и Саиды Мирзиёевой (в ту пору, когда она возглавляла Агентство информации и массовых коммуникаций, сейчас-то она малоинтересна). Меня блокирует Ташкентский хокимият в своей группе, посвященной жалобам граждан, периодически блокирует ГУВД на своей странице.

К.А.: Никогда до сегодняшнего дня я не чувствовал ни малейших угроз в адрес нашего проекта и себя лично. Надеюсь, так будет и в дальнейшем.

Свободу слову!

Напоследок мы попросили наших собеседников оценить уровень свободы слова в Узбекистане по десятибалльной шкале.

Ф.Ш.: Я бы оценила уровень свободы слова в современном Узбекистане как пять-шесть баллов из десяти. Несомненно, сейчас стало намного свободнее, чем при [первом президенте Узбекистана Исламе] Каримове. Узбекская пресса стала намного свободнее. Поднимаются и освещаются многие острые темы и сюжеты. Однако правоохранительные структуры не отреагировали на «шестисекундное заявление» [пригрозившего журналистам расправой мэра Ташкента Джахонгира] Артыкходжаева. Заключение блогера Шабнам в психиатрическую больницу, аресты и задержания блогеров в Андижане и других областях, гибель хорезмского журналиста и освобождение водителя, который его сбил, – это все очень сильно беспокоит.

К.А.: На данный момент, думаю, речь идет о семи баллах. Нам еще есть куда расти.